№2Л

<<<журналы №1, №2, №1Л

Т.А. Дронова

Творческое наблюдение

Студент, желая всех затмить своим талантом, готовился всю ночь, планируя, что должен сотворить, чтоб препода на раз сразить. Он знал, что в будущем он непременно всех затмит своим талантом, но пусть пока повременят и Пушкин и Толстой: успеется еще поздравить им его. Сейчас зачетик надо сдать, стипендии чтоб не лишили, и преподу мозг вынести сюжетом гениальным.

- Задание для всех, - препод сказал, - настроить механизм писателя на наблюдателя. Но не простого описателя красивых-некрасивых внешних форм, а на мир внутренний, который сквозь внешность проявляется у вашего героя.
И вот студент героя представлял: какой, когда, где, с кем, почему? Смотреть на тех, спешил кто на работу или с нее бежал, ему неимоверно было скучно. Создать, переплести, переиграть – вот это творчество! Лишь так писатель получает кайф и ловит драйв! А он – писатель! И препод сразу все увидит и поймет. Студент от гордости распыжился, с вершины своего Олимпа он препода простил, представив, как вручил ему свое великое творенье.

Но… справиться с природой не сумел: треклятый сон студента цепко захватил и продержал писателя великого, пока будильник бешеный объятья крепкие не расцепил! Студент глаза раскрыл! Но лучше бы он спал. А так…
Он все проспал, к рассвету не успел ни написать, ни выспаться. И не успел поесть.
День с самого утра не задался. Осталось лишь одно: набраться жизненно-реальных впечатлений, чтоб сдать зачет на творческое наблюдение.

Зашел в кафе (рекомендация в задании была), взял кофе, сел. Как будто профи, взглядом пробежался по столам… (так тоже препод повелел). И что? А ничего! Нет впечатлений! Жуют, иль пьют и только в телефоны уставлены глаза. Там, в телефонах, впечатленья все. Час, два и три…и более сидел. От кофе тошнота пошла, а впечатлений нет, и нет, и нет!
«Захват бы, взрыв! Ббабаххх!!! – вот это впечатленья: все побегут иль упадут, кричать начнут (себя он увидал героем!), и восхищаться будут им». Так размечтался о геройстве, что не заметил, как скользнуло время в дверь, и темнота из-за двери оповестила, что завтра «неуд.» впечатлит его.

- Вот, невезенье, черт его возьми!
И вдруг красавица за столиком напротив (вся бело-розовая как зефир) к нему игриво взглядом прикоснулась.
- Глазами не стреляй! Я не такой! Я Лилию свою люблю! – взвинтились мысли.
Девица ножку свою стройную закинула одну поверх другой, и носик сморщила. Потом скривила губки; и взгляд свой окунула прямо в его сердце, серьезно Лилию в нем потеснив.
- С ума сошла! – хотел студент ей крикнуть, но губы слиплись.

Девица бровкою изящной повела, потом на кончик носика взгляд бросила, и на него, и на окно…. Глаза ее как маятник летали туда-сюда; и вновь – туда, и заново – сюда…
Размяк герой…
- Уйди, - сказать хотел. Но вместо слова  вожделенный стон сквозь губы слипшиеся выполз. Он встал, к ней подошел. За плечи по-хозяйски взял… 

Ббабаххх!!! - в глаз! в дых! кулак!! И с разворотом – в дверь!

Стремительно так  вылетел талант наружу. За дверью – прямо  в лужу (весна на улице была). Открыл талант глаза: туман иль дым… Не разобрать. Но впечатлений масса… Однако  преподу не рассказать.

Маячит пред одним открытым глазом «неуд» жирный, а следом – тощий кошелек, изъеденный дотла вседневным наблюдением. Стипендии теперь уж точно – не видать. Путь к творчеству закрыт. Один открытый глаз не в силах больше  наблюдать. День для таланта завершен: он ночью, в луже, с фонарем.

 

Из нового сборника рассказов

НЕО…СПУТНИКИ

Поезд набирал скорость. Пассажиры поглядывали друг на друга.
–  Везде вранье, – то ли возмущенно, то ли оскорбленно проворчал довольно крепенький старикан. – Мне сказали, что все места проданы, есть только верхние, а я сижу на нижнем, и оно свободно!
– Может, на следующей остановке кто–то сядет, – возразительно-успокоительно произнес мужчина средних лет, сидящий напротив.
– Посмотрим, – неприязненно парировал первый. И добавил веско: я занимаю это место. Все!
Парень возле окна в разговор не вступил. Повисла тишина. Мужичок устроил свои вещички под занятую им нижнюю полку и тоже уткнулся в окно.
Через время он заерзал, тишина его раздражала.
– Хорошо, баб нет. Одни мужики, свобода.
Никто не реагировал. Ехали–ехали… молчали–молчали…
– Может, перекусим, – не выдержал старикан. – У меня и первачок имеется.
– Я не пью, – подал голос молодой.
– Да как так? Нам ехать почти что сутки, и что будем делать?
– Пойду, покурю, – сказал молодой и вышел.
– Не, ты глянь каков?! Эт, уж лучше баба… Они тоже нормальные бывают. – Ну, а ты пить будешь? – спросил середняка.
– Да я в командировку, мозги могут понадобиться….
– Во, мозги и промоем, – вытащил пакет с едой старикан. – Жена собирала. Я к дочери еду. Замуж она вышла за…
Открылась дверь, и два проводника за руки втащили человека с перебинтованной головой.
– Освободите место! – строго сказала проводница. – Человеку надо лечь.
– Мати-боже, – ахнул старикан.  – Че эт с ним?
– Убрать бутылку! – приказала проводница. – У нас запрещено.
– Откуда вы его тащите? – не успокаивался старикан.
– С последнего вагона, влез не туда, ответил другой проводник. – Разместив раненого, проводница окинула взглядом купе, пригрозила: не пить, больного не тревожить, если станет плохо, вызывать ее.

Прошло какое–то время, пока все осмыслили происшедшее. И любопытство взяло верх над жалостью:
– Чего с тобой стряслось? – начал старикан.
– Вас били?
– На вас напали?
Раненый скривился:
– Был здоров – бык позавидует… – помолчал и протянул: такая вот нео…жиданность. Сам не пойму: и как, и что? Не троньте, мужики, – хотел отвернуться к стене, но только скривился от боли.

– Нео…жиданности, – миролюбиво воспроизвел старикан, – они всякие случаются. Хорошо, что живой остался.
– Это точно, – вступил в разговор командировочный. – Идешь по улице, как ни в чем не бывало; а тебе снег на голову падает! Нео…жиданно, как вы говорите. И стоишь ты как снеговик. А все вокруг хохочут. Идиотское зрелище!
– А может и кирпич брякнуть, – отозвался старикан.– От такой нео…жиданности уж не до смеху.

– Да это что!? – вскрикнул парень. – Вот у меня была неожиданность…так НЕО(!)жиданность. Свалилась мне эта НЕО… прямо на голову как мяч с крыши. Только крыша была бы десятиэтажного дома… – Глаза парня разгорелись. – Иду я как–то по улице. Музыку внимаю. Ни мыслей, ни планов… балдеж, одним словом. И вдруг: голова, плечи, лицо… боль, визг и… темнота. Открываю глаза, а сквозь красно–радужные круги тетеха надо мной колдует. И опять темнота. Потом опять красные круги и тетеха… И так раз несколько. Потом белые люди. Все суетятся, что–то говорят, будто меня о чем–то спрашивают. Через сутки, как мне потом сказали, очнулся я в больнице. Оказалось, собачонка, пигалица пушистая, из окна сиганула и – прямо на мою, спокойно идущую голову. Собачонке хоть бы что! А я полгода ничего не слышал, почти не видел. И зрение, и слух восстанавливал.

– Ладно, – скривился принесенный, – расскажу и я. Был я у брата на даче. Поехал на недельку. И вдруг звонок: жена родила! Дочку! Еще не время ей было, семь месяцев всего. Потому и поехал брату помочь. Он пасеку летнюю держит в лесу, недалеко от дачи. А тут погода резко ухудшилась. Надо быстро сворачиваться, ульи на зиму убирать. И вдруг! Такие дела: подруга кричит, жена трубку не берет или та ей не дает. А я один на пасеке, брат на машине в город мотнулся. Вокруг лес. И что делать?
Схватил рюкзак и – через лес к дороге. А уже стемнело. Слышу… сзади рык. Натуральный страшный рык. Знаю: в лесу кабаны водятся. Остановился, прислушался, рык приближается. Ближе, ближе ррыкк…такой, что лес дрожит!
– Кабан – зверь страшный, – не выдержал старикан, – свирепый до жуу..ути. Отца и дочку задрал в той деревне, куда я летом ездил. Насмерть! Ты еще хорошо отделался.
– То–то и оно, – продолжил раненый. – Я на пасеке тоже про них наслышался. А тут за мной, по пятам, и вот настигнет… Я – в крик! А кого звать?
– В лесу некого, – испуганно провещал дед. –  В лесу человек – предмет чужой. В лесу – зверь хозяин. И коль ему гость не по нраву придется – лиха не миновать.
– Вот и пустился я наутек, что есть мочи. Задыхаюсь уже, рюкзак бросил, пусть, думаю, кабан на него кинется, а я тем временем на дорогу, может, выскочу. Лучше – под машину, чем на клыки кабана.
Командировочный сглотнул слюну и закашлялся:
– Извините, впервые вижу человека, уцелевшего после встречи с кабаном.
– А не уцелевшего? – спросил молодой.
– Я кабана в зоопарке видел: туша клыкастая. Куда от него? Только на дерево.
– Да я и подбежал к одному: хвать руками ствол…– видишь, – протянул забинтованные руки. – Ветки выше меня метра на два. Не добрался. Раза три пробовал, и все вниз сползал. А рррык… совсем близко! Собрал последние силы и… вперед! К дороге!! Вижу, комок какой–то меня обгоняет. Показалось, заяц. В темноте не разберешь.
– Тож от кабана спасается! Он–то мог бы и в чащобе схорониться.
– Бегу из последних сил. Вылетаю на возвышение. Смотрю, дорога внизу маячит…комок впереди сидит. Подвернулась моя нога, и … полетел я вниз, не знаю каким боком…

Очнулся, брат надо мной колдует, врачи вокруг. Оказалось, сознание я потерял, когда об столб железобетонный шибанулся, катясь с горушки вниз. Утром нашли меня по вою собачонки, которая возле меня сидела.
– Откуда взялась? – подивился дед.
Раненый усмехнулся.
– То не заяц был? – догадался командировочный.
– Не заяц. Псина малая, бульдог французский. Кто–то выбросил или сам, дурак, потерялся? Пока у брата пристроился. Потом забрать хочу.
– Так это Вас не кабан подрал? – выдохнул парень.
– Нет.
– А кабана–то видел? – с замиранием спросил старикан.
– Не видел.
– Повезло, – выдохнул дед.
– Не знаю, дед, повезло или нет. Но точно могу сказать, что сам виноват по всем статьям. Нечего было ехать, коль жена на сносях. Нечего было оставаться на даче, коль билет на поезд на руках и через день отчаливать. А главное – нечего бежать, коль не знаешь от чего.
Слушатели удивленно замерли.
– Не было кабана. От страха я своего бежал. Собачонка хрипит как кабан. То ли порода такая, то ли болезнь какая – не знаю. Выздоровею, заберу. Спаситель мой, все–таки.
– Так ты от собачонки драпал?
– И драпал, и руки изодрал, и ногу сломал, и голову разбил. Еду теперь, такой вот красавец папашка, с дочерью знакомиться.
– Вот это нео…жиданноооость, так нео!..жиданность, – протянул командировочный.
И пошло в купе, и поехало: и шутки, и прибаутки, и коньяк, и первак. И поезд нео…жиданно весело побежал. Будто понял все, и улыбался.

 

 

Журнал №3Л>>>

Информация>>>